tyoma_cat

Неделю назад слушал как Андрей Борейко дирижировал Торонтским симфоническим.

Вечер открыла небольшая вещица Ибера "Памяти Моцарта", клипа к которой я найти не смог. Если честно, то я слегка опасался халтуры, поскольку сочениений французского композитора раньше не слышал. Пьеса оказалась весьма симпатичной: если бы я не знал, кто автор, решил бы, что одна из не самых достойных поделок Амадея (он их штамповал к любой дате за полдня, они похожи друг на друга, но отнюдь не они определяют гений Моцарта).
Давно работающий на Западе Борейко был неплох, но "выжать" из нашего оркестра максимум не смог. Судя по включению дирижером того же самого сочинения Жака Ибера в концерт 2007 года с НЙ Филармоническим, Борейко к пьеске неравнодушен :)

Потом прозвучал Четвертый концерт для фортепьяно с оркестром Бетховена, в котором солировал Гаррик Олсон.

Впервые за долгое время музыка Бетховена вызвала у меня какие-то связанные зрительные образы!

Ланг Ланг и Оркестр Парижа

Я "увидел" играющих лошадей, не таких, более мультяшных, но не менее веселых, наслаждающихся жизнью, бегущих в свое удовольствие... То быстрее и более игриво, то замедляющих бег, дабы почувствовать ветер, тепло солнца, жестковато-сочную мягкость травы

Звучит гимн жизни. Звучит очень мощно, но не слишком громко: ведь жизнь это не оглушающий процесс, в нее порой нужно медленно вслушиваться, чтобы понять ее величие, красоту и мудрую сложность.

Олсон играл неплохо, хотя до Ланг Ланга ему далеко. Впрочем и Парижский оркестр и в репетиционном режиме легко даст фору Торонтскому симфоническому :)

После перерыва - "Манфред" Чайковского. Одной из причин задержки с рецензией была необходимость перечитать поэму Байрона. Как сейчас понимаю, надо было сделать это до концерта...

Евгений Светланов дирижирует каким-то советским симфоническим оркестром

"Манфред" - одна из самых редко исполняемых симфоний Петра Ильича. Она длинная, не похожая на другие, да еще и требующая органа в дополнение к оркестрантам.

Композитор передал богоборческий пафос через скрытый конфликт, проявляющийся не явным противопоставлением партий, не скандальным визгом, но посредством внутреннего драматизма.

Картины альпийских лугов, близкого неба с ползущими то-ли облаками, то-ли клочьями тумана, периодически обнажающихся перед наблюдателем горных вершин, отвлекают от душевных терзнаний, от приходящих и исчезающих духов...
И никаких ожидаемо-привычных березок, сонно текущих речек "средней полосы", слабым комаринным писком жужжащей предполуденной полу-истомы, в которую полностью погрузиться можно только подкрепившись. И тогда разомлевшее тело привлечет к себе сны-видения в виде легкой, подуставшим ветром касающейся лица музыки...

Богоборчество в горах неизбежно заставит вспомнить о Ницше с его Заратустрой и о Франкенштейне с его монстром. Поскольку и то, и другое - глубоко и массово не понятые трагедии...

Богоборчество - не дикие вопли и горилло-подобное битье себя в грудь, это последний, исполненный не тоски, а надежды взгляд на снежные вершины, это удерживание памяти о любви под потерявшим бирюзовую голубизну в пользу прозрачного серебра небом. Примерно как в последнем отрывке светлановской записи:

Мощь музыки звучит не снаружи, а внутри, в душе падающего в пропасть человека. Падающего задолго до того, как его тело сделало шаг с утеса, с момента осознания безнадежной утраты любви. Бездна не только смотрит на тебя, но и падает в твою душу, врывается в тебя с той же скоростью, с которой ты потом устремишься вниз.

Богоборчество должно быть лишено пафоса, жалости к себе или презрения к толпе. Богоборчество - горькое, невымолвленное сожаление, что Бог тебя не понял. Тогда как ты понял его во всю полноту той меры, в какой это дано человеку. И тогда смерть становится тем путем над бездной, который называли мостом к сверхчеловеку...

* * *

Честно говоря, оркестр играл не идеально, но неплохо, не испортили.:) Интерпретация Борейко отличалась от светлановской, но была не хуже.

Тем не менее Андрей Борейко сам лишил себя шансов на должность дирижера Торонтского симфонического в будущем: он активно пожимал руку первой скрипке, второй скрипке, первой виолончели, первой "второй" скрипке, с какой-то странной настойчивостью игнорируя первого "альта" - хорошо игравшую весь вечер Тенг Ли. Я сидел близко и видел как опускались уголки ее рта с каждым раундом пожимания рук всех, кроме нее. В самом конце Борейко все же пожал руку и ей, но на ее обычно довольном лице было глубокое разочарование.
Первый альт - не последний человек в оркестре. Глупо наживать врагов на пустом месте, когда всего-то нужно было пожать руку вместе с остальными...