"Вечная гидра"
Jan. 27th, 2011 06:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tyoma_catВ "Factory theatre" сегодня начались представления "Вечной гидры" Антона Пятигорского. Я вчера ходил на предварительный показ и впечателился.
Найти внятную информацию об авторе в интернете я не смог, есть только информация из программки. Книги его продаются, вот ссылка на ту, по которой поставили спектакль. Начало можно прочесть здесь. Отзывы есть и тут, и тут (они о показе прошлого года, но та же труппa, тот же режиссер, художник, просто другое помещение).
Работа художника-постановщика меня не вдохновила, художник по костюмам страдает дурным вкусом, потому сконцентрируюсь на пьесе.
Сюжет крутится вокруг некоего Гордия Карбункула, написавшего в Париже 1930-ых якобы гениальный роман, о редакторах, отношениях между литераторами, между белыми и черными, но в основном о словах и книгах.
"Вечная гидра" - это название и пьесы, и книги, которую и историю которой обсуждают всё время. Подобно тому, как у Лернейской гидры отрастали 2 головы вместо каждой снесенной Гераклом, так и у литературоведов (частенько) возникают по 2 новых вопроса после каждого найденного ответа.
Прошлое и будущее тоже похожи на гидру: они всегда предлагают больше вариантов, чем мы можем выбрать. И сколь тщательно человек ни выбирает, количество вариантов не сокращается - боявляются всё новые и новые развилки-альтернативы
Пьесу открывают слова о смерти гения. Причем та, кто постулирует это, относится к предмету своих исследований как к гению. Герой, разговаривая с зеркалом, переживает из-за таланта, убеждая себя в собственной гениальности.
Дэвид Ферри обращается к зеркалу, чью роль играет зал (довольно символично!)
Писатель не желает раскрыть псевдоним, мол, что такое имена - не более, чем слова, которые можно переписать, заменить. Чуть позже он вспоминает начало Евангелие от Иоанна с известным: "И слово было Бог". Коли так, то Бога тоже можно переписать, исправить.
По сути этим и занимается литература. Особливо в своем ориентированном на поклонение читателей варианте.
Один из принципиальных диалогов - о соотношении "читабельности" и сложности текста. Можно ли в наше время заставлять читателей напрягаться или это больше вредит книге и автору? Может ли книга для очень ограниченного круга читателей быть более важной, чем массовая продукция? Дело даже не в книге - ее вполне может заменить общий термин "произведение искусства".
Если подобный спор в самом начале ХХ века выиграли поклонники "искусства ради искусства" (читай - искусства для избранных), то сейчас массовый спрос диктует моду. Ныне у Джеймса Джойса или Марселя Пруста не было бы ни малейшего шанса сыграть роль, равноценную той, что у них была почти сто лет назад.
В определенной мере пьеса Пятигорского - стёб, ловко прикрывающая себя насмешка над многим - над "африканскими штудиями", использованием слова "негр" (оно звучало раз двадцать), литературоведческой публикой, редакторами, писателями.
По какой-то причине режиссер не стал акцентировать внимание на ёрничестве драматурга. Хотя смешки в зале раздавались постоянно. Допускаю, что побоялся протестов.
Одним из больших проколов постановки я бы назвал мелкую недостоверность в деталях. Например, приходит к редактору литературовед с 1000-страничной рукописью, но ни сумку, ни руку ей ничего не оттягивает. Впечателение было бы совсем другим, куда более достоверным, если бы актриса держала бы в руке тяжелую кипу бумаг.
Однако в целом действие захватывает так, что даже не совсем внятные режиссерские решения или актерские недоработки оказываются малозначимыми. Пьеса затягивает в себя. И не отпускает, пока зритель не ответит хотя бы сам себе на основные упомянутые выше вопросы.
Текст сложный, замешанный на многочисленных аллюзиях - в основном Джойс, Борхес, мифология. Имя главного героя отсылает и к "гордиеву узлу", который нужно распутать, и к карбункулу, как драгоценности, но и к гнойному нарыву, от которого нужно избавиться, распутывание загадки Карбункула, заставляет вспомнить о Шерлоке Холмсе, а множащиеся версии - о Борхесе и саде расходящихся тропок (а заодно и к карбункулу как вымышленному фантастическому созданию с драгоценным камнем).
Тем, у кого английский хороший, - рекомендую.
Найти внятную информацию об авторе в интернете я не смог, есть только информация из программки. Книги его продаются, вот ссылка на ту, по которой поставили спектакль. Начало можно прочесть здесь. Отзывы есть и тут, и тут (они о показе прошлого года, но та же труппa, тот же режиссер, художник, просто другое помещение).
Работа художника-постановщика меня не вдохновила, художник по костюмам страдает дурным вкусом, потому сконцентрируюсь на пьесе.
Сюжет крутится вокруг некоего Гордия Карбункула, написавшего в Париже 1930-ых якобы гениальный роман, о редакторах, отношениях между литераторами, между белыми и черными, но в основном о словах и книгах.
"Вечная гидра" - это название и пьесы, и книги, которую и историю которой обсуждают всё время. Подобно тому, как у Лернейской гидры отрастали 2 головы вместо каждой снесенной Гераклом, так и у литературоведов (частенько) возникают по 2 новых вопроса после каждого найденного ответа.
Прошлое и будущее тоже похожи на гидру: они всегда предлагают больше вариантов, чем мы можем выбрать. И сколь тщательно человек ни выбирает, количество вариантов не сокращается - боявляются всё новые и новые развилки-альтернативы
Пьесу открывают слова о смерти гения. Причем та, кто постулирует это, относится к предмету своих исследований как к гению. Герой, разговаривая с зеркалом, переживает из-за таланта, убеждая себя в собственной гениальности.
Дэвид Ферри обращается к зеркалу, чью роль играет зал (довольно символично!)
Писатель не желает раскрыть псевдоним, мол, что такое имена - не более, чем слова, которые можно переписать, заменить. Чуть позже он вспоминает начало Евангелие от Иоанна с известным: "И слово было Бог". Коли так, то Бога тоже можно переписать, исправить.
По сути этим и занимается литература. Особливо в своем ориентированном на поклонение читателей варианте.
Один из принципиальных диалогов - о соотношении "читабельности" и сложности текста. Можно ли в наше время заставлять читателей напрягаться или это больше вредит книге и автору? Может ли книга для очень ограниченного круга читателей быть более важной, чем массовая продукция? Дело даже не в книге - ее вполне может заменить общий термин "произведение искусства".
Если подобный спор в самом начале ХХ века выиграли поклонники "искусства ради искусства" (читай - искусства для избранных), то сейчас массовый спрос диктует моду. Ныне у Джеймса Джойса или Марселя Пруста не было бы ни малейшего шанса сыграть роль, равноценную той, что у них была почти сто лет назад.
В определенной мере пьеса Пятигорского - стёб, ловко прикрывающая себя насмешка над многим - над "африканскими штудиями", использованием слова "негр" (оно звучало раз двадцать), литературоведческой публикой, редакторами, писателями.
По какой-то причине режиссер не стал акцентировать внимание на ёрничестве драматурга. Хотя смешки в зале раздавались постоянно. Допускаю, что побоялся протестов.
Одним из больших проколов постановки я бы назвал мелкую недостоверность в деталях. Например, приходит к редактору литературовед с 1000-страничной рукописью, но ни сумку, ни руку ей ничего не оттягивает. Впечателение было бы совсем другим, куда более достоверным, если бы актриса держала бы в руке тяжелую кипу бумаг.
Однако в целом действие захватывает так, что даже не совсем внятные режиссерские решения или актерские недоработки оказываются малозначимыми. Пьеса затягивает в себя. И не отпускает, пока зритель не ответит хотя бы сам себе на основные упомянутые выше вопросы.
Текст сложный, замешанный на многочисленных аллюзиях - в основном Джойс, Борхес, мифология. Имя главного героя отсылает и к "гордиеву узлу", который нужно распутать, и к карбункулу, как драгоценности, но и к гнойному нарыву, от которого нужно избавиться, распутывание загадки Карбункула, заставляет вспомнить о Шерлоке Холмсе, а множащиеся версии - о Борхесе и саде расходящихся тропок (а заодно и к карбункулу как вымышленному фантастическому созданию с драгоценным камнем).
Тем, у кого английский хороший, - рекомендую.
